В Волосе холодно и сыро. Клубятся тучи, неохотно роняя дождь, который к вечеру разойдется и польет. На гору Пильо, где в древности обитали кентавры, падает снег.

Волос стоит на месте древнего греческого города Иолкос, из которого аргонавты отправились в Колхиду за золотым руном. Чтобы вы не думали, что это сказки, на набережной Волоса стоит памятник кораблю Арго. В Греции к мифологии относятся серьезно, и у них есть для этого все основания.

От площади Джорджо Де Кирико по центральной улице я иду пешком целый километр, пытаясь поймать такси. Такси проезжает много, но никто не останавливается. Наконец мне повезло, толстый седой таксист меня подобрал. Куда едем? — В Анакасья. — На центральную площадь? — Нет, в музей Теофилоса. Вы знаете, где это?

Таксист не знает. Приходится ему позвонить по рации коллегам, чтобы они сообщили ему то же, что и я — от площади к музею ведут указатели. Еще бы. Это же там главная достопримечательность.

Пока на лобовое стекло такси капает морось, а машина взбирается в гору, надо рассказать вам, кто все эти люди и зачем они мне. Джорджо Де Кирико — родоначальник всего итальянского течения метафизики в живописи. Его отец, самый натуральный итальянец и инженер путей сообщения, в начале века строил железные дороги в Греции, в Волосе. Здесь родился и вырос будущий художник, очень значительная фигура в искусстве 20 века. Вот поэтому в центре Волоса, лицом к морю и порту, стоит площадь Джорждо Де Кирико.

Другой человек искусства, которого в Волосе знают все (и во всей Греции, и за рубежом) — Теофилос Хадзимихаил. Его называют просто -Теофилос. Родом он не отсюда, а с Митилини, острова, более известного не-грекам как Лесбос.

Здесь сделаем маленькое юмористическое отступление и расскажем, что нынешний премьер-министр Греции Алексис Ципрас очень облажался и подверг себя беспощадным насмешкам соотечественников, когда выяснилось, что он не знал (представляете?), что Лесбос и Митилини — это один и тот же остров. Он так и сказал: И Лесбос посетим, и Митилини. Это мгновенно стало интернет-мемом. Спорим, что вы, как и Ципрас, не знали, что это один остров? Вот, теперь вы в одной компании с премьером.

Вернемся к Теофилосу. Это самый необычный среди греческих художников 19 столетия. И вообще уникальный, настоящий самородок, яркий представитель жанра наивной живописи.

Жизнь этого удивительного человека такая же невероятная и самобытная, как его творчество. Он родился в семье сапожника, в школе учился плохо. Живописи он никогда не обучался. Зато он постоянно носил фустанеллу — это такая традиционная народная одежда в Греции, похожая на рубашку с юбкой в складку. Из-за этого над ним насмехались другие школьники. И вообще он был странноватый.

Так что, достигнув 18 лет, Теофилос уехал на материковую Грецию, в Волос. И здесь он прожил много лет. Зарабатывал он на жизнь, расписывая стены магазинов и таверн, часто просто за тарелку еды и стакан вина. Он никогда не считал, что за его работу ему должны платить. Просто он не мог не творить — и потому дарил свои творения людям.

Богатый землевладелец Яннис Кондос заказал ему роспись своего дома в деревне Анакасья. Сейчас этот дом — музей Теофилоса, ведь росписи на стенах сохранились. Кроме того, Теофилос жил и работал в других деревнях на горе Пильо (Пелеон), там тоже сохранились его росписи.

В 1927 году художник вернулся в родную деревню на Митилини. Там он продолжил работать, расписывая магазины и кофейни, несмотря на все издевательства односельчан. Его часто называли «штукатуром», всерьез как живописца его никто не воспринимал. Пока однажды его не заметил художественный критик Стратис Элефтерьядис. Именно он стал продвигать работы Теофилоса за рубежом, в частности, во Франции.

Впрочем, знаменитым Теофилос стал уже только после смерти, умер он в 1934 году. В 1961 году в Лувре прошла выставка его работ, организованная С. Элефтерьядисом.

На центральной площади Анакасьи не один, а сразу два указателя «Музей Теофилоса». И дальше по узкой улице еще штук 5. Ну как тут заблудишься?

Водитель высаживает меня в дождь и дает номер телефона для вызова такси на обратный путь. Я иду по мощеной камнями улочке в горку, пока среди домов и садов не обнаруживаю табличку «Министерство культуры. Дом Кондоса. Музей Теофилоса». Черно-белая собака лает на меня, но держится поодаль. Я поднимаюсь по ступенькам, но дверь заперта и видно, что внутри никого нет. Проклиная себя за несообразительность — надо было позвонить заранее в музей, чтобы меня ждали, это же Греция! — я обхожу дом кругом, встречаю несколько разномастных котов, снова выхожу на улочку, заглядываю во дворы — ни души.

Возвращаюсь во двор — а вот и смотритель. Услышал лай собаки и вышел встречать посетителей. Вход в музей бесплатный, работает он с утра до 14.30 каждый день, кроме выходных и праздников. На первом этаже почти нечего смотреть — есть только две фотографии Теофилоса в полный рост, на одной он в костюме Александра Македонского, так, как он исполнял эту роль в народных постановках в молодости, на второй — Теофилос постарше, в своей знаменитой фустанелле и с винтовкой, в образе героя освободительной борьбы против турков.

Росписи на втором этаже, ими покрыты все стены, пространство над и под окнами в гостиной. В центре каждой картины — герои греческой революции, боги Афина и Арес, а вокруг них — бушуют цветы, птицы клюют ягоды, кошки ловят птиц, змеи охотятся на мышей, охотник целится в льва. Все невероятно живое, несмотря на лубочную условность рисунка. Самая большая роспись — на глухой стене. На ней изображена гора Пильо, вся покрытая зеленью деревьев, белые домики деревень вдали, а внизу бьет мощный фонтан и в синей воде плавают крупные рыбы.

Поразительны яркие краски росписей, прямо как на детских рисунках. На мой вопрос «Какие краски использовал художник?» смотритель с готовностью отвечает, что краски собственного изготовления, в основном перетертые камни, минералы. А для яркости он добавлял в краски собственную мочу — за счет содержания аммиака цвета росписей не померкли даже сейчас, спустя столько лет. Их даже не пришлось реставрировать, когда создавали музей, только покрыли лаком для сохранности.

Только на правой стене от лестницы, справа и слева от окна, росписи частично утрачены — они погибли во время землетрясения 1955 года. Тогда разрушились деревянные полы в доме, но остальные росписи не были повреждены. Чудо.

Смотритель продолжает, что иногда Теофилосу заказывали роспись церквей, вот тогда ему не разрешали пИсать в … ой, добавлять в краски мочу — считалось, что это святотатство.

Под окном зеленая рептилия схватила мышь в челюсти — это ящерица? — Это крокодил, по всей видимости, — смеясь отвечает смотритель. С востока привозили открытки с экзотическими животными Африки и Азии, Теофилос с них рисовал некоторые свои работы. На другой стене крадется полосатый тигр, а над ним надпись, как и полагается на лубке: Ипропотамос. Я в восторге.

Но в доме невероятно холодно и сыро, долго не пробудешь. Да и смотреть больше нечего. В ожидании такси сижу со смотрителем в его комнатке в подвале дома — это единственное место, где есть печка. Разумеется, коты (всего их человек 10, всякого окраса и сословия) лезут с улицы в комнату греться. Меня они игнорируют, как будто я прозрачная. Зато на меня кидается от избытка дружеских чувств большой рыжий пес, который прибежал, поджав переднюю лапу, и сожрал всю кошачью еду из мисок. Я отбиваюсь от его слюнявой дружбы как могу, но он все же измазал мне ею пальто. Черно-белая собака ведет себя намного скромнее. Смотритель объясняет, что она прибилась к нему три года назад вся исхудавшая, людей боится до сих пор, видно, ее обижали. Короче, он в этой деревне докторайболит, подбирает всех голодных и бездомных.

Минут пять я жду такси на улице под дождем. Если б не погода, можно было бы прогуляться по деревне, она живописная. Но не в этот раз, пора возвращаться на площадь Де Кирико.